Обратиться ?Вопрос-ответ

Анастасия Мельникова: «Моему ребенку за меня не будет стыдно». Журнал «Собачий остров» № 1(33) 2015

Поделиться:
Распечатать

Известная актриса кино и театра, умница и красавица Анастасия Мельникова через рассказ о своих домашних питомцах раскрылась как человек очень ранимый и ответственный. То, что она невероятная мама, понятно из любого интервью, где она говорит о своей любимой дочке Маше. Жаль, что текст не может передать выражение глаз Анастасии Рюриковны, когда она рассказывает о самой главной своей «роли» – роли чуткой мамы, заботливой хранительницы семьи и неравнодушного человека.

– Анастасия Рюриковна, какая живность у вас живет дома?

– У нас две черепашки – Людвиг и Элизабет, золотая рыбка, которую зовут Лена. Когда я спросила дочку, почему именно так она хочет ее назвать, Маша объяснила: она как наша бабушка Лена – все желания исполняет и при этом не воспитывает, а молчит. Еще у нас есть два волнистых попугайчика, большой, восьмидесятикилограммовый ньюфаундленд Винни и минипиг Вильгельм. А в конюшне на даче живет пони Золушка.

– Как вся ваша живность уживается?

– Очень хорошо уживается! Рыбка плавает в аквариуме. Черепашки живут в террариуме, который мы очень красиво оформили. Я была на Сейшелах – острове черепах – и подобрала на пляже битые кокосы и пальмовую кору. Когда все это я привезла домой и поставила в террариум к черепашкам, их реакция была фантастическая! Я первый раз видела, как черепахи лезут на дерево. Видимо, запах Родины, откуда они генетически, свел их с ума. Это надо было видеть! Я только расставлю красиво кокосы, а черепашки все переворачивают по-своему, как им удобно. А пальмовой корой мы обклеили крышу террариума, и он стал похож на бунгало.

Ньюф Винни свободно передвигается по всей квартире. Год назад у нас случилась беда: он наелся на улице отравы и чуть не погиб. Врачам его удалось спасти, но как следствие – у Винни началось недержание. Он писается, когда радуется или расстраивается, терпеть совсем не может, хоть мы и выгуливаем его 4 раза в день.

Наш малыш-поросенок Вильгельм пока живет у меня в комнате. Но вечное «свинство» в спальне, наверное, тоже не правильно, поэтому его миску для еды я перенесла в прихожую, где ест и Винька. Вильгельм носится по квартире, но спать бежит ко мне, ведь он еще совсем ребенок. То ему беспокойно, и надо тепленькую грелочку положить, то он хочет пить, то писать, поэтому мне надо быть рядом.

– Как в вашей жизни появилась собака?

– Без собаки не было ни одной секунды моей жизни. Родители всегда держали дома одну или две собаки. Мы с братьями с ними вместе росли. Но у собак есть один большой недостаток – очень короткий срок жизни. Когда мне было 9 лет, не стало моей любимой Джеки, ньюфаундленда. Это была первая моя потеря близкого живого существа. Мы, дети, так плакали… А мама, чтобы смягчить нашу боль, тут же принесла нового щенка. И забота о маленьком существе, ответственность за это сокровище привела нас в чувство. То же самое произошло три года назад, когда не стало бобтейла Портосика, с которым росла Маша. Так совпало, что и Маше было 9 лет, когда он умер. Машку было невозможно увести с его могилы, она до двух ночи сидела там, плакала. Как только просыпалась, снова бежала на могилу. И мой любимый брат принес нам щенка ньюфаундленда – Винни. Он тоже белый с черным, как был Портосик. Появление в доме нового существа, которое требовало постоянной заботы, помогло ей прийти в себя от потери друга. Забота о Виньке помогла нам справиться с этой ситуацией.

– А собаку вы в честь Винни-Пуха назвали?

– У меня был сенбернар, его звали Винни. И ньюф Винька внешне на него безумно похож: тот же курносый нос, та же добродушность. Я долго думала, как его назвать, но поняла, что он все-таки Винни. В родословной у него записано – Плюшевая Панда Уильям Венценосный. Потому что мама у него Плюшевая Панда Принцесса Диана, а папа – Кларк Гейбл. Просто так в этой жизни ничего не бывает! Когда «ребенок» Принцессы и Артиста почему-то попал именно ко мне, я поняла, что это не случайное совпадение. А Уильям созвучно с Винни, значит, так тому и быть!

– Радость от общения с кошками и собаками, которые реагируют на настроение хозяина и понимают человеческую речь, понятна. А какую радость доставляют вам рыбки и черепашки?

– Эстетическую. Это невероятно! Кроме того, я уверена, что и для Маши это воспитательный момент. Она, встав утром, сначала проверяет, все ли накормлены. И всем говорит: привет, доброе утро, пока, я в школу. Я не считаю, что Маша должна убирать, вычищать, отмывать клетки, миски и аквариумы. Я это делаю сама либо кто-то из моих родственников. Я не считаю, что ребенок должен раньше времени окунаться в этот быт. Когда появляется такая необходимость, например, когда я в командировке или нет никого дома, Маша делает, что нужно, она прекрасно все умеет. Но ежедневная обязанность убирать за животными, мне кажется, не является воспитанием. Воспитание чувств – вот что самое главное. Вилку-ложку держать мы научимся. Гораздо важнее научиться думать и заботиться о других, особенно о существах, которые не могут сказать, что у них что-то болит или им что-то не нравится. Это развивает душу. Маша, например, первой заметила, что одна черепашка плавает медленнее, чем другая. Мы позвали врача, и оказалось, что нужно поколоть витамины. Для меня важно, что это заметила Маша – это неформальный подход к живому существу.

– Вы очень мудрая мама, потому что, как правило, на просьбу завести кого-нибудь ребенок слышит в первую очередь: «А убирать кто будет?» И это становится главным.

– Нет! Мне кажется, дети должны как можно позже подойти к этому. У меня пока у самой есть силы, чтобы убрать. Мой папа говорил нам с братьями: «Я не знаю, как сложится ваша жизнь, поэтому у вас должно быть такое детство, чтобы запаса любви, заботы и трепета хватило вам, даже если случатся беды». И папа абсолютно прав! Конечно, у меня были очень тяжелые времена, но несчастной я себя никогда не чувствовала, потому что меня поддерживал запас любви из детства, из семьи. И я хочу, чтобы Маша тоже получила такой запас.

– Тяжело ли вам быть государственным чиновником?

– Конечно, очень тяжело и морально, и физически, когда перед тобой проходит такое количество человеческого горя. К нам приходят усталые, обозленные люди, когда уже пройдены все инстанции, проиграны все суды. Хотя я понимаю, что иногда человек сам виноват в той глупости или несправедливости, которая произошла с ним, мне все равно хочется ему помочь. У меня иногда просто сердце разрывается, особенно если речь идет о жизни и здоровье детей. Как сказать «нет», когда к тебе пришли за надеждой? Конечно, очень тяжело. Дайте спонсоров! А у меня бюджет, я не могу. Это не чемодан с деньгами в углу: открыл и дал.

– А не происходит «профессионального выгорания» и разочарования в людях?

– Нет. Разочарования в людях не происходит. Потому что по своему опыту могу сказать – хороших людей намного больше. Кроме жалоб я вижу очень много стремлений сделать этот мир лучше. А сколько обращений: «У меня есть идея, она хорошая, позитивная, нужная людям!» Бывает, получается воплотить идею на практике. Бывает, в силу объективных обстоятельств, не получается. Другое дело, как ты воспринимаешь этих людей. Ты можешь видеть только плохое и купаться в этом негативе, и повторять за ними, как все плохо. А можешь максимально стараться им помочь, сделать все от тебя зависящее. Люди, которые приходят ко мне на прием, мне не чужие. Этому научил меня мой папа. Он никогда к своим пациентам не относился просто как к больным, которые пришли к нему лечиться. Он относился так, как будто заболел член его семьи. Когда ты так воспринимаешь людей, появляется совершенно другое отношение и к жизни. Тогда «выгорания» нет. Мне не стыдно вечером ложиться спать, укладывать Машу, и когда она задает вопросы, искренне на них отвечать. Мне не стыдно. Хотя я понимаю, что иногда страдает мой ребенок. Потому что я прихожу с работы, закрываюсь в комнате и 15–20 минут могу просто реветь, потому что я живой нормальный человек, у которого должен быть выход эмоций. А выгорания нет никакого.

– Помогает ли этот опыт общения с совершенно разными людьми в вашей актерской профессии? Берете что-то «на заметочку»?

– «На заметочку» беру комические персонажи. Когда человек передо мной плачет, то никаких «заметочек» я делать не могу, я ему сопереживаю. Другое дело, когда приходит взрослый мужчина и рассказывает, что он раскрыл государственный заговор – в отдельно взятой коммунальной квартире, где установлены три счетчика, Ленэнерго готовит переворот в стране. На вопрос: «А как вы об этом узнали?» вполне серьезно отвечает: «По показаниям счетчиков». Я слушаю, потому что понимаю: этому человеку надо просто выговориться, его бесполезно переубеждать. Тот мужчина ушел счастливый и дал мне на устранение заговора неделю.

Другая женщина была убеждена, что она постоянно слышит мой голос. Сидит в своей кухне, пьет чай, разговаривает со мной. И уже не чувствует себя одинокой. Я спрашиваю ее: «Вы мне хоть чайку налили?» Она говорит: «Да, конечно! Я вас всегда угощаю».

Я не имею права их прогнать. Даже если очередь шумит, я сижу и слушаю, – им надо выговориться. Человек уходит довольный тем, что он кому-то нужен, что на него не наплевали, не отфутболили.

– Анастасия Рюриковна, а что лично вам доставляет радость?

– Дочка Маша. Я весь мир вижу через нее. Даже когда принимаю какое-то решение в Законодательном собрании. У меня такой нравственный фильтр невероятный: моему ребенку за меня не будет стыдно. Для меня в жизни очень важны: память папы, мамочкино мнение и Маша. Кроме того, я верующий человек и ни на какие аморальные поступки по сути не готова. Но иногда мне приходится принимать жесткие решения. К сожалению, это жизнь. Но чтобы принять такое решение, мне самой нужны силы. Это тоже тяжело.

– И ответственность нужна.

– Невероятная. Поэтому я и не пошла в медицинский институт. А Бог меня все равно привел туда, где мне приходится решать не только многие медицинские вопросы, но и жизненно необходимые проблемы других людей.

Беседовала Елена Серова

Фото Андрея Федечко и из личного архива А.Р. Мельниковой

Опубликовано в журнале «Собачий остров» № 1(33) 2015