Обратиться ?Вопрос-ответ

Анна Фрадкина: «Для меня люди делятся на людей-собак и людей-кошек»

Поделиться:
Распечатать

Она любит путешествовать по разным странам. Как истинная Женщина, любит красивые аксессуары. Ценит своих зрителей и особенно трепетно относится к петербургским интеллигентным старушкам. Она с иронией рассказывает про себя и своих любимых собак, с которыми разговаривает и чью мимику читает, как открытую книгу. Она любит жизнь и заражает этой любовью всех вокруг. Журналист и ведущая выпуска новостей культуры из Северной Столицы на канале «Культура» Анна Фрадкина.

- Анна, у вас в детстве были животные в семье?

- Конечно! Я считаю, что любовь к животным прививается в детстве. Если в семье есть собака, кролик, кошка, черепашка, то ребенок уже развивается с пониманием, что люди – не единственные живые существа на этой планете. Первая собака у нас появилась, когда мне было пять лет. Папа привез из другого города щенка породы колли. Тогда показывали по телевизору фильм «Лесси» и все с ума сходили от этой красивой и умной собаки. Наш щенок вырос в крупного породистого пса. Сейчас я совсем не вижу таких больших колли, настоящих, теперь больше встречается другая, похожая на колли шотландская овчарка – шелти, да и то редко. Наш Тедди был трехцветный – черно-рыже-белый с роскошным белым воротником. Тогда считалось, что у настоящих колли «воротник» должен быть белый целиком, не прерывистый, без вкраплений другого цвета. Поскольку я была маленькая, то за человека он меня не принимал и, играя, покусывал за ноги. Я его боялась и передвигалась перебежками. Это продолжалось, пока мы оба не подросли. Все мое детство прошло с Тедди, и собачий язык я выучила именно тогда. С тех пор для меня все люди делятся на людей-собак и людей-кошек, у владельцев этих животных даже повадки их питомцев. Я кошек тоже люблю, но не совсем понимаю, чего они хотят, что они говорят, я не понимаю их мимики. А когда я смотрю на собаку, то у нее же почти человеческое лицо, и каждое движение бровью или хвостом мне о чем-то говорит.

- Какую роль Тедди играл в семье?

- У каждой собаки есть свои особенности. Колли – пастушья порода, и это было заметно. Мы всей семьей ездили за грибами. Папа работал тогда в научно-исследовательском институте, его коллеги – младшие и старшие научные сотрудники – любили выехать за пределы цивилизации и пожить в палатках. У нас тогда только появился голубой «Запорожец», и мы все грузились в него – папа за рулем, мама впереди, сзади трое – я, старший брат Илья и собака. Тедди был лохматый, жаркий, от него было много шерсти, и всех нас к тому же укачивало. А «Запорожец» скакал по бездорожью! Дорога была долгой, утомительной, с остановками – запомнилось! Потом быстро все надоедало и уже хотелось домой, но папа был непреклонен: раз выехали – наслаждаемся! Ходили мы в лес большой компанией, и вот тут-то и проявлялись пастушьи способности Тедди. Он сгонял нас в стадо, бегал от первого к последнему в цепочке, следил, чтобы никто не отставал и не терялся. При этом – собака добрейшей души. Для семьи колли – замечательный пес. А еще он нас грел и лечил. У колли подшерсток густой, его нужно вычесывать, что мама и делала – на балконе, как козу. А потом этот собачий пух пряли в нитки – нашли женщину, которая это умела, – и вязали. Носки, антирадикулитный пояс, папе жилет, мне варежки. Я их не любила, они были колючие, но очень теплые. Пояс остался до сих пор, как воспоминание о Тедди.

- Собачий век, к сожалению, недолог. После Тедди у вас быстро появилась другая собака?

- После каждой собаки мама с папой всегда говорили: все, достаточно! Так было, и когда от нас ушел Тедди – мне было уже шестнадцать. Но совсем скоро и совершенно случайно у нас появился огненно-рыжий ирландский сеттер. Ее звали Сильва. Папина сослуживица, проживавшая в частном доме, завела себе милую собачку, которая с неудержимым азартом начала охотиться на все, что шевелилось, включая домашнюю живность и кур. Женщина не выдержала, и Сильва оказалась у нас. Ей не было еще года, зато были длинные лапы и бешеный темперамент. Она драла двери, обои и очень высоко прыгала. Конечно, с такой собакой надо было много гулять, гонять ее и ходить на охоту. Мы выезжали куда-то в поля и там отпускали – следили, как рыжая молния металась по траве.

- Анна, кто занимался воспитанием собак?

- Родители собак обожали всегда. Воспитание происходило в любви, в общении. Мы всегда разговариваем с собаками, как с людьми. Нам кажется, это лучшее воспитание. Я смотрю на свою таксу, и мне понятно каждое движение ее глаз, бровей, лапы, хвоста. Наверное, все собаки у нас избалованные. Но дрессировать мы не умеем, только любить.

Моя дочь Вера родилась 16 августа 1991 года, за три дня до Путча. Кто на баррикадах, а я в роддоме. А потом еще у Сильвы щенки родились. И надо было их чем-то кормить. Мой ребенок не ел практически ничего, это была беда просто! С детским питанием тогда было сложно, с трудом, по справке, в очереди доставали заветные коробочки. Но не тут-то было! Дитя плюется, отказывается есть! Зато щенки замечательно все доедали, мы варили им манную кашу на этом детском питании. Ставили такую огромную сковородку на пол, открывали дверь папиного кабинета, где жила вся эта орава, и они мчались по коридору, обгоняя друг друга. А потом эта компания во время еды двигалась по кругу, потому что каждый толкал соседа, думая, что у другого вкуснее. Их длинные уши оказывались в каше, приходилось их вытирать. И нам, кстати, тоже перепадало это детское питание – мама наловчилась варить из него какие-то тянучки, ириски, голодные времена были. Но все проходило в абсолютной любви.

Да, дрессированная собака вызывает зависть – когда она беспрекословно слушается хозяина, останавливается как вкопанная, только услышав команду «Стоять!». Но у нас так, к сожалению, не получается. Все наши собаки после команды сначала размышляют: «А надо ли это делать? Ты это серьезно?»

Сильва – это была вторая собака у родителей. Потом они снова поклялись, что никогда и ни за что. Но через какое-то время папа привел таксу – согласно семейной легенде, вроде подобрал во дворе, потерялся таксик. Назвали его Крис. А потом, через много лет, у меня появилась такса Крися.

- Вы были инициатором ее появления или поддались на уговоры?

- Я и сама хотела, да и дочка просила собаку. Ребенок, который хочет собаку, обычно клянется, что будет гулять и ухаживать, а потом, конечно, этого не происходит. Мама кормит, папа гуляет. А я к таксам всегда была неравнодушна. Муж хотел боксера. И мы так вяло, теоретически спорили, кого брать… или вообще никого пока. И вот как-то муж пошел на рынок за картошкой, а вернулся со щенком таксы за пазухой – он увидел таксят и не устоял. Так у нас появилась Кристи. Естественно, мы ее тоже избаловали, она села нам на голову. Кристи была со сложным характером. Она так виртуозно вредничала! Она была идейной – поэтому сдаваться не собиралась, как ни наказывай. Смотрит в глаза – все равной буду! И как когда-то наш колли Тедди, Крися тоже сложно воспринимала дочь. Вообще, собаки, которые растут вот так, на правах любимчиков в семье, по-моему просто уверены, что взрослые люди – именно их мама и папа, несмотря на то, что не похожи.

  Хорошо, если это безобидная собака, а если в семье самоутверждается ротвейлер или овчарка, надо воспитывать собаку, потому что хозяевам может не поздоровиться.

- Собака – это же член семьи, поэтому мы привыкаем к ее характеру и принимаем во внимание ее привычки и желания, как и любого из нас. И уже сложно представить: а как по-другому? И у тебя тоже рефлекс вырабатывается за много лет – утром надо идти гулять с собакой и вечером, спешить домой, потому что там тебя ждут! И после каждой потери – настоящее горе! Приходишь домой, а никто не бежит. Пустота, вакуум. После ухода Кристи (она прожила с нами двенадцать лет) я решила пожить некоторое время без собаки – без жесткой привязки к дому, не думая, с кем оставить собаку, уезжая в отпуск. Но мои друзья решили меня утешить и через месяц после смерти Кристи сюрпризом принесли мне щенка таксы. Так в моей жизни появилась Бонни. Я была в шоке, честно говоря, приняла с трудом. Была не готова, и щенок казался чужим, нежеланным. Но теплый мягкий комочек, длинные уши и этот нос, который потом вырастет в безразмерный таксовый… Ну как можно отказаться? И в итоге я снова привязана к дому и опять в ответе за того, кого приручила. Собака – не кошка, которая может пару дней пожить одна, был бы корм и вода. А собаке нужно постоянное общение. Она за тобой все время ходит, наблюдает, участвует, ей интересно, она общественное, социальное животное. Она чувствует настроение хозяина, по своим приметам понимает – ага, собирается уходить, значит, можно потребовать «вкусняшку». Ведь человек всегда «виноват» в том, что оставляет такое прекрасное животное в одиночестве… У нас, например, такой шантаж идет постоянно. И если я куда-то собираюсь, лихорадочно мечусь по дому, одеваясь, то мне кажется, что у меня десять такс, потому что куда я ни кинусь, везде под ногами собака. Хотя Бонни – ангел! Вот две таксы, а какие разные характеры! Она безобидная, не кусается, вечная соня, любит поваляться, поурчать. Мы зовем ее Бони, Боня, Боша. Сейчас ей три с половиной года, но она маленькая, карликовая. Зато когда она выходит на улицу, то грозно на всех лает. Таксы просто не выносят, даже ненавидят больших собак. У них какой-то комплекс, видимо из-за роста. И в душе себя они маленькими не считают.

- Таксы известные норокопатели. Где и что роет Бонни?

- У нас нет дачи, и это жаль. Но летом мы часто выезжаем на залив. И Крися любила, и Бонни тоже любит шлепать по воде, а потом рыть огромные ямы в песке. Копает так увлеченно и глубоко, что только хвост торчит. Для таксы это полезно, когти стачиваются – а так мы их регулярно стрижем, иначе вырастают, как у дракона.

- Сейчас модно одевать собак в разные красивые одежки. У вашей есть свой гардероб?

- Мы к этому вопросу подходим рационально, без фанатизма. У нас есть одежда для тепла и от дождя. Никаких лишних нарядов нет. Комбинезон не пошел, собака каменеет и не хочет двигаться, особенно если одежда шуршит. Поэтому у нас жилет – посвободнее. В прошлом году меня пригласили участвовать в работе жюри Такс-парада. И я взяла с собой Бонни. Никакого костюма у нас не было. Единственное, что я придумала, – из кружева собрала воротничок. Ну, хоть как-то украсить, ведь там будут все в нарядах. Надо было видеть взгляд моей собаки: «Что это? Ну, ты с ума сошла?» В жюри было интересно, но непросто. Мы должны были отсмотреть огромное количество такс – штук восемьдесят. Они шли десятками, надо было выбрать лучших из лучших, а потом только одного победителя! И как к этому параду относятся серьезно люди! Какие костюмы придумывают, какую фантазию и умение применяют! При этом наряжаются не только собаки, владельцы тоже – целое шоу на подиуме! Мы с Бонни просидели часов семь, не вставая. Собака была в шоке! А победил, я помню, Кутузов – такса в треуголке, с повязкой на глазу. Как собаки все это терпели и не возражали, не могу понять.

- Анна, вы часто путешествуете. Берете ли вы с собой собаку?

- Нет, собаку я не беру с собой в путешествия. Зачем, если нет необходимости? Самолет для собаки – это стресс. В этом я недавно убедилась. Мои родители, как я уже рассказывала, заядлые собаководы, но им сегодня уже больше восьмидесяти, и они опять решили больше никого не брать. Но собака – это стимул выходить на улицу, она помогает оставаться в тонусе и дает столько положительных эмоций, ничем не заменишь! А папа как раз перестал преподавать – ездил в университет до восьмидесятилетнего юбилея и вот дома, чем заниматься? В общем, я уломала их на маленькую собаку, остановились на чихуахуа. Как раз подвернулся щенок, подросший, полугодовалый. Мы полетели на самолете – мало того, что нужно собрать множество справок, заплатить немалые деньги, так еще полагается упаковать щенка в переноску и держать его там весь полет. Неделю собака отходила от шока, сидела под диваном, привыкала к новому месту.

Мне же всегда приходится думать, где и с кем оставить собаку, когда еду в отпуск. Хорошо, что Бонни у меня общительная, она легко привыкает к новым людям, легко с ними остается, прошлым летом даже была в одной квартире с кошкой. Лучший вариант, если человек может пожить в моей квартире с собакой – ей не приходится переезжать. Именно так уже несколько раз выручала меня подруга Маша, которая обожает собак. И она же, кстати, «крестная мать» моей Бонни – это она принесла мне щенка среди ночи.

- Вы ведете  музыкальные проекты, часто ходите на концерты, в театры. А ваши собаки проявляли когда-нибудь творческие способности?

- Да, в силу профессии и работы много смотрю и слушаю. А еще с удовольствием сотрудничаю с «Петербург-концертом», старейшей музыкальной организацией России. В их ведомстве масса интереснейших и профессиональных коллективов. В том числе и редкие сегодня представители разговорного жанра. Сохранились прекрасные традиции, которые надо не только хранить и возрождать, но и придать им новый импульс. А что касается музыкальных способностей моих собак, то Кристи подпевала, когда дочка дома на флейточке пыталась играть – им в школе на уроке музыки задали. Но я думаю, что эти звуки, скорее, раздражают собак, поэтому они начинают на них реагировать, а не потому, что им нравится музыка.

- Анна, я заметила вашу страсть к различного рода аксессуарам платкам, палантинам и прочим…

- Да, сумки, платки и обувь – это моя слабость. Аксессуаров много не бывает! Иногда сама себя останавливаю, глядя на какой-нибудь очередной красивый шарфик: ну сколько можно? Но… не могу удержаться и покупаю, сбиваясь со счета. А Бонни – настоящая девочка, тоже очень любит обувь! В детстве она ела туфли, сапоги – только кожаную обувь, хорошего качества! И выбирала обязательно пару – ни разу не ошиблась, не сгрызла разные туфли. Это, конечно, происходило в одиночестве – собака скучала. Еще как бобер сточила ножки стульев. Я сразу даже не заметила. А стулья жалко, потому что они еще довоенные, фамильный гарнитур был. Когда нахулиганит, сама себя выдает – не выходит встречать людей в коридор, сидит виноватая на месте, глазом косит. Сама себя уже наказывает, рука не поднимается шлепнуть ее по носу.

- А как насчет наказания газеткой? Говорят, очень помогает собакам понять, что можно, а что нельзя.

- Наверное, надо это как-то жестко делать, чтобы собака запомнила, а мы не можем, мы мягкие по характеру. Когда мы наказывали своенравную Кристи, по ее глазам было понятно, что она завтра сделает то же самое. Ничего не действовало. А Боню никто никогда не бил, но достаточно просто спросить: «Это что такое?», и она падает розовым пузом кверху и начинает трястись. Какое тут наказание? У собаки уже инфаркт, ей надо помочь, пожалеть, накормить вкусненьким!

- А собаки вас узнают по телевизору?

- Бони мне не рассказывала об этом. Мне кажется, она к телевизору равнодушна. А вот Кристи смотрела – особенно ей нравился сериал про Рекса и программы про животных. Как-то распознавала: как только в кадре животное – тигр, собака – она тут же напрягалась, следила за его передвижениями по экрану. И прыгала на телевизор с рычанием. А Бонни живет в своем мире, любит мечтать, лениться.

- Чем наполнена сейчас творческая жизнь? Или телевидение съедает все время?

- Телевидение не съедает все время – занимает много, но есть еще другие интересные занятия. Ведь новости – это такой маленький заводик, где все действия предопределены, известны. Иногда хочется чего-то другого, и оно появляется. Есть ведение концертов, есть съемки фильмов, пиар-проекты. Я много хожу в театры – зовут на премьеры, смотрю – ведь нужно знать, о чем и о ком ты рассказываешь в своих новостях. Кроме того, я просто люблю и ценю людей, которые создают нашу петербургскую культуру. Уже сложилась устойчивая аудитория и круг общения в нашем петербургском культурном пространстве. Еще я полюбила своих, как я говорю, культурных петербургских старушек – тех, что смотрят мой эфир и звонят после выпуска новостей на канале «Культура». Это уходящая натура – прекрасная грамотная речь, петербургские интонации, их надо записывать. Я даже хочу сделать проект «Петербургские старушки» или «Уходящая натура», потому что мы теряем это в следующих поколениях. Никто так больше уже не разговаривает. Есть критично настроенные, которые могут сказать, что сегодня кофточка была не очень, есть внимательные, находят неточности в тексте, есть благодарные и восторженные. Мне всех их хочется «удочерить».

- Анна, что самое сложное в жизни телеведущей?

- Я не имею права на ошибку – в речи, во внешности. Надо следить за собой, надо проверять каждое слово самой, не надеясь на редакторов и корреспондентов. Внешность имеет значение, да, но она еще и отражение твоего внутреннего состояния. Никто не должен видеть, что у тебя что-то болит или что-то не то происходит в жизни. В глазах ведущего в кадре должен быть блеск, интерес к жизни, к информации, которую ты несешь зрителю, внимание к людям, доброта. Не нужно никого обманывать – люди это чувствуют, крупный план всегда выдает ложь. Надо быть искренним и честным! Надо брать пример с собаки, которая с радостью встречает своих хороших знакомых!

Беседовала Елена Серова

Фотографии предоставлены Анной Фрадкиной

«Собачий остров», № 2 (46), 2017