Обратиться ?Вопрос-ответ

Михаил Дзюдзе и Инга Кутянская : Хозяин должен понимать, что собака – это тоже культура.

Поделиться:
Распечатать

Михаил Дзюдзе – заслуженный артист России, один из основателей легендарного ансамбля «Терем-квартет», играет на контрабас-балалайке. Этот инструмент называют «Царь-балалайка», самая большая балалайка России. В этом году концертами Михаил отметил 30-летие творческой деятельности. Его жена – Инга Кутянская – один из известнейших продюсеров Петербурга. Они рассказали историю своей любимой собаки Юты, золотистого ретривера.

– Как в вашей жизни появилась собака и почему именно этой породы?

Михаил: Мы с Ингой давно хотели завести собаку и думали про ирландского сеттера. А когда гуляли в Таврическом саду, с завистью засматривались на собак и их счастливых хозяев, на детей, резвящихся со щенками. И мы решили, что нам тоже это нужно.

Инга: В те времена на экране только появилась реклама, где красивая золотая собака бежит за кормом, у нее развеваются шерсть, уши, и она улыбается. Мы тогда еще не были собачниками, и никто из наших знакомых не знал, как называется эта порода. Таких собак не было тогда в Петербурге. И вдруг на одной из прогулок по Таврическому саду нам навстречу выбежало это улыбающееся чудо! Вот так мы узнали, что это голден-ретривер. Мы сразу спросили, где можно купить щенка. Нам дали московский телефон, по которому нам назвали цену полторы тысячи долларов. Мы сказали: «Спасибо, нам такое не потянуть и до свидания». И мы опять вернулись к мыслям о сеттере. И вдруг моя подруга сообщает нам, что на Таврической улице у ее знакомых родился помет голденов. Я не поверила! А мы еще и живем рядом! Такое совпадение! Это был первый в Петербурге помет голденов. Мать нашей собаки – Кэнди была привезена сюда из Индии. А папа был из Финляндии. Когда мы пришли и увидели 12 таких золотистых, классных, обаятельных малышей, мы захлебнулись от восторга! Я только охала и ахала. Я думала, что у меня поедет крыша от счастья. И вдруг к Мише на руки прыгает самая рыжая щенуля. Села и сидит.

Михаил: То есть она нас выбрала сама.

Инга: А хозяйка мне говорит: «Не берите, это порченая собака, у нее очень рыжий цвет, вы не сможете выставляться. Вы же знаете, что голденов вывели в Англии из трех пород: ньюфаундленд как основа, ирландский сеттер – это рыжесть, и пойнтер». А я говорю, раз уж она села к нам на руки, она уже наша, а выставляться или не выставляться – не это важно! К тому же окрасом она похожа на ирландского сеттера. И мы взяли эту собаку. Это было в 1998 году.

– Вы ее дрессировали сами или проходили специальный курс в школе?

Инга: Мы сами ее дрессировали. Эта порода очень легко поддается дрессуре, и каждый может воспитать послушную собаку. Первые 8 месяцев за щенком надо ходить с газеткой в руках, и чуть что не так – команда «фу» и закрепить газеткой. Щенку не больно, но страшно. Конечно, необходимо самим затратить физические, душевные силы и время, чтобы получить идеальную собаку на всю жизнь. У нашей Юты в квартире было законных 6 квадратных метров. Мы ее настолько приучили, что она никогда не заходила за этот квадрат. Даже когда мы по воскресеньям собирались на семейный обед с блинами, Юта не стояла у стола, выпрашивая кусок, как это делают другие собаки, жалобно глядя в глаза.

– Да вроде ничего страшного, даже иногда вызывает умиление…

Инга: Вы должны понимать, что вашу собаку любите ВЫ! И вы можете ее хоть в попу целовать и получать от этого удовольствие. Но для другого человека – это чужая собака, и он не обязан ее любить. И если вы хотите в других домах быть желанными гостями не только сами, но и с вашей собакой, вы должны ее воспитать. Иначе у вас будут проблемы и на улице, и в гостях. У нас так было с далматинцем Гариком нашего знакомого. Когда он нам звонил, чтобы приехать в гости, я уточняла: вы с Гариком? Если да, то понимала, что будут проблемы. Гарик перекапывал все на нашем дачном участке, рыл ямы вокруг всей территории, таскал со стола, ставил лапы на стол. Это не всем присутствующим было приятно. Хозяин должен понимать, что собака – это тоже культура. И мы первые 8 месяцев ходили за Ютой с газеткой и приучали, объясняли, что можно собаке делать, а что нельзя. Юта у нас ни разу не порвала ни один ботинок. Это уникальный случай. Единственный раз она раздербанила книгу про Шекспира.

Михаил: Мама же у нее из Индии, вот природа, видимо, взяла свое: политический контекст получился, и Юта разорвала эту книгу.

Инга: И в этот момент мы взяли газету и шлепнули ее по морде. Все. Это было первый и последний раз, когда она что-то разорвала. Юта прекрасно знала основные команды: рядом, сидеть, стоять, лежать, вперед, к ноге. Она никогда не выбегала на дорогу без нас. Мы идем, она рядом. Подходим к дороге, мы смотрим в обе стороны, если машин нет, то я даю команду: вперед. Тогда она перебегала дорогу и стояла нас ждала, пока мы перейдем.

– Вы не водили ее на поводке?

Инга: Она не знала, что такое поводок. И когда мы приехали в Финляндию, вообще не знали, есть ли он у нас. А наша соседка сделала замечание, что по финскому закону мы обязаны выводить гулять собаку только на поводке.

Михаил: Я нашел какую-то веревку, сделал вид, что у нас поводок. Собака была очень послушная. И у нее была врожденная интеллигентность. Например, она очень интеллигентно ела. Рядом с ее миской всегда было чисто. Она не разбрызгивала еду по обоям. Что-то в ней было аристократическое.

– Может быть, это особенность только вашей собаки?

Инга: У голденов девочки очень умные. Мальчики могут и хулиганить. Но вообще голден – собака-компаньон. Это умнейшая порода. Она даже различает цвета. Именно их чаще всего дрессируют на поводырей для слепых, а еще они ищут наркотики. Кинологи говорят, что самые умные собаки – это пудель, колли и ретривер. Если ты подружился с голденом, ты больше не сможешь взять ни одну другую собаку. Уникальная порода.

– Как при вашем сумасшедшем графике гастролей, репетиций вы вообще решились завести собаку? Как вам удавалось это совмещать и успевать воспитывать?

Михаил: Утром и вечером – обязательные прогулки. У нас в Питере высокий этаж и в доме нет лифта. И приходилось спускать ее вниз на руках, когда она еще была щенком и не сформировалась полностью. У голденов в нашем климате проблема – артроз. Нам помогали наши дети, они гуляли с Ютой, занимались с ней, играли. Конечно, иногда было тяжело, но мы справлялись.

– Что вам, как музыканту, дало общение с собакой? Брали ли вы ее на концерты? Как она реагировала на музыку?

Михаил: На концерты я ее не брал. И на музыку она никак не реагировала. Я знаю, что есть собаки, которые поют. Но у нашей, видимо, слуха не было. Единственный раз я ее взял в командировку в Костомукшу. Мы ехали на поезде чуть ли не сутки, и я проклял все! На каждой станции выбегал с ней погулять, при этом хотелось все же не отстать от поезда. Собака – это забота. И если ты еще занят другим делом, то она отнимает много внимания и времени. Одно дело, когда ты дома с ней вышел, погулял, покормил. А в поездке ужасно с ней намучился, несмотря на то, что она вела себя интеллигентно. Мы ее очень любили. Она прожила с нами 18 лет. Это много для собаки. Прошло время, и нам тяжело завести другую собаку. Мы так привязались к Юте. Ее никто не заменит. Она стала полноценным членом семьи. Память о ней еще живет, тяжело переключиться на другую. Если мы и решимся завести собаку, то это будет сеттер. Но его надо много гонять, а не просто гулять. Это охотничья собака. Может, если только когда будет свой постоянный загородный дом. Инга всегда говорила: когда будет свой дом, у меня будет своя псарня, несколько собак. Мы убеждены, что собака в городской квартире мучается. Ей нужна природа, простор. Юта прекрасно плавала, летом она не вылезала из воды. У нее были перепонки между пальцами. Она блестяще ныряла, любила воду. Красиво выпрыгивала из воды. Зрелище было потрясающей красоты.

– Она чем-то помогала вам, кроме как своим существованием?

Инга: Она была отличным сторожем и нянькой нашим детям. Когда Федя был маленький и она тоже была еще молоденькой, мы гуляли в Солнечном. Сын на низеньком велосипедике исчезал с головой в высокой траве. Нам было его не видно. А он, когда падал, то не плакал. Упадет и лежит. И находили мы его только по торчащему хвосту Юты. Она первые годы просто не отходила от него, опекала, охраняла, все время была с ним рядом. Вот это была реальная помощь. А сын что только с ней ни делал: и за брыли таскал, и за хвост, и за уши, ползал по ней… Она ни разу даже не огрызнулась на него, все терпела стоически. Очень его любила.

Михаил: Один раз я решил провести эксперимент. На прогулке спрятался за дерево, когда она отбежала. Стою, наблюдаю, что она будет делать. Но она меня все равно нашла без команд, чуяла хозяина.

– Она чувствовала ваше настроение?

Михаил: Она нас всегда встречала. Выбегала и вся извивалась, визжала, радовалась. Море счастья, радости. Я шутил: вот так жена должна всегда встречать своего мужа. Это эталон. Всегда в любом настроении, в любой ситуации Юта выражала свое счастье от нашего появления. И то, что тебя ждет дома такое существо и что оно зависит от тебя: ты его должен покормить, погулять, это дает полноту душе. К тому же прогулки для здоровья полезны. В любую погоду, час-полтора вынь да положи. Это тонизирует.

– Чем Юта запомнилась?

Михаил: Даже не тем, что помогала, радовала. Она просто была другом. Этим и запомнилась. Добрейшее существо. Но могла за себя постоять. Помню случай, когда на даче она сцепилась с агрессивной собакой, которая дернулась на Юту. И эта собака получила такой отпор! Я даже в Юте такое и не подозревал. У нее на холке дыбом встала шерсть, она оскалилась, взгляд волчий. А я уже искал палку, чтобы от нее отгонять агрессора. Ничего подобного! Юта так за себя постояла, что чужая собака убежала, поджав хвост. Я не поверил своим глазам: и это моя добрейшая Юта! Зверь в ней проснулся. Я ее погладил, и она тут же сделала вид, что это случайно получилось.

– Какие у нее были кулинарные пристрастия, не свойственные для собаки?

Михаил: Она ела капусту. Кочерыжка всегда была ее. А вообще мы сначала ей варили мясные обрезки. Тут тоже был смешной случай. Мы живем у Некрасовского рынка. Инга попросила меня сходить на рынок и сказать продавщицам мясного отдела, что я возьму все обрезки, но за полцены. Я пришел на рынок и так и сказал. И тут я увидел, как загорелись глаза продавщиц. Они сбежались и смотрели на меня, как на чудо. Короче, я с трудом принес домой килограммов пятьдесят этих мясных обрезков. Инга посмотрела на меня, как на сумасшедшего: «Тебя может спасти, только если ты все это упрячешь в морозильник». И мы по порциям упаковывали и убирали, все получилось. Долго мы потом варили это мясо. А потом перешли на сухой корм. Это стало удобнее, особенно в поездках. Сейчас у нас собак и кошек нет. Когда мы приезжаем к нашим друзьям, у которых есть животные, вспоминаем и грустим о нашей собаке.

– Михаил, чем вы сейчас занимаетесь?

Михаил: В феврале будет два года, как я ушел из «Терем-квартета» и призадумался, чем же мне теперь заниматься. Обычно мой день строится так: я встал, позавтракал. Пока пальцы не проснулись, я рисую, а после обеда играю часа два, два с половиной, разучиваю новые произведения. Для меня Евгений Петров написал концерт для контрабас-балалайки с оркестром. Совсем скоро мы будем с Фабио Мастранжело исполнять его LaSerenata в Финляндии. Плюс другие произведения, которые мне нужно выучить, посмотреть, как это можно сыграть, адаптировать для симфонического контрабаса. Запланировано 32 концерта по стране за 20162017 годы. И меня ждет много концертов впереди. Это я таким образом отмечаю тридцатилетие творческой деятельности. Юбилейный тур получается. У нас много оркестров по стране – народных и симфонических. И так как сольно на контрабас-балалайке не играет никто в таких масштабах, то я оказался востребованным. Потому что всем интересно в городах и весях сыграть что-то с таким солистом. Поэтому, когда мы начинаем репетировать, люди немножко в шоке: как сольный инструмент контрабас-балалайка никогда не звучала и не рассматривалась. А тут концерт в двух отделениях. Сейчас идет работа над репертуаром. Люди, которые не боятся экспериментов, с удовольствием идут на такое сотрудничество и остаются довольны. И я счастлив с такими мастерами играть. В Москве был большой концерт. Я играл со всеми, кто приходил поздравлять, независимо от инструментов и вероисповедания. Мы с Ингой сейчас продвигаем мою сольную карьеру. Наш русский народный инструмент контрабас-балалайка – встает в один ряд с оркестровыми инструментами. У меня это вызывает гордость и чувство, что жизнь прожита не зря. Это меня греет. Пока есть силы и умение, я даю мастер-классы. А еще я начал писать картины маслом. В Финляндии есть время, покой и желание, чтобы этим заниматься.

– Вы недавно начали рисовать?

Михаил: Я хорошо рисовал в детстве, меня даже тащили в художественную школу в Выборге, но музыка победила. Потом забросил рисование, и только после 2000 года у меня вновь разгорелось желание рисовать. Друзья надарили мне все принадлежности для живописи маслом. Почитал литературу, и пошло-поехало. У меня три любимых направления: пейзаж, цветы и портрет. В музыке и живописи много схожих терминов: тон, тональность, семь цветов – семь нот, звучание картины и музыки, гармония, композиция. Не случайно у нас идут такие параллели. Это единый мир, в котором человек должен воспитываться с детства. Так же, как мы должны с детства воспитываться в единстве с животным миром. Он – часть нашей жизни.

Беседовала Елена Серова

Фотографии предоставлены М. Дзюдзе и И. Кутянской

Опубликовано в журнале «Собачий остров» № 6(44) 2016