Обратиться ?Вопрос-ответ

Вера Алифиренко: «Любовь собаки – всегда взаимная и всегда бескорыстная...»

Поделиться:
Распечатать

У каждого собаковода свой путь к любимому увлечению, которое может стать делом всей жизни. Сегодня о нем расскажет Вера Эдуардовна Алифиренко, судья по породам CACIB, судья по рабочим качествам CACIT (ОКД, ЗКС, IPO, РС, КС, ССВ, аджилити, ездовой спорт), член квалификационной комиссии судей РКФ по рабочим качествам собак.

- Вера Эдуардовна, какими были Ваши первые шаги в собаководстве? Почему Вы решили стать кинологом?

– Я всегда любила животных, сколько себя помню, с самого детства. У меня были кошки, канарейки, рыбки. Для полного счастья не хватало только собаки, но мама была против. И все-таки я, уже в подростковом возрасте, уговорила родителей. Но это был испытательный вариант. В клубе служебного собаководства в те годы существовала программа помощи армии (для чего клуб в свое время и создавался). Если в помете восточноевропейских овчарок рождалось больше 8 щенков, то 9-й отдавался бесплатно человеку, который выращивал этого щенка и передавал его на границу. Такая собака у меня и была. Правда, я не ожидала, что момент расставания будет настолько ужасным… Тем не менее, это был хороший опыт, и мама поняла, что я не шучу, что это не блажь, а серьезное желание. После овчарки, уже для себя, мне хотелось колли, потому что это очень красивые собаки и при этом служебные, рабочие. И такая собака у меня появилась.

- А дальше Вы, наверное, стали заниматься с ней?

– Да, мне с детства нравилось именно дрессировать животных. Начинала я со своего кота – сделала ему дома полосу препятствий, и он бегал трассу. Поскольку я занималась с ним с его кошачьего детства, ему уже хотелось в жизни не только поесть и поспать, но и какого-то интересного занятия, «для души». У служебных собак тоже есть такая потребность. Не хлебом единым – это не только про человека. Это был действительно очень умный кот.

А дальше пошло. Когда у меня появилась своя собака, мы, конечно, занимались ОКД, ЗКС. Еще существовал агитколлектив, в котором было очень интересно, и мы как-то сразу туда влились. Заведовала им замечательная Елена Эдуардовна Ривас. Она в «человеческой» жизни была руководителем хора и, соответственно, обладала организаторским навыком – могла организовать и нас, владельцев собак, чтобы сделать представление. Но она была уже возрастная дама, пережившая блокаду, в какой-то момент по состоянию здоровья не смогла заниматься, и как-то так получилось, что мне предложили стать старостой, а потом и руководителем агитколлектива. Для выступлений собаки должны были быть очень хорошо подготовлены, поэтому я стала готовить их по ОКД и ЗКС, то есть стала инструктором. Но я была, как говорится, играющим тренером – при этом работала со своей собакой. А когда ей стало больше 8 лет, я поняла, что собаке уже нелегко, и стала думать, что же дальше.

- И Вы пошли в судьи?

– Да, к тому времени у меня было за плечами 9 лет дрессировочной практики, и я решила, что надо попробовать что-то еще. Пошла на курсы по подготовке судей и стала судьей. На таких курсах можно было учиться после 18 лет и годам к 20 уже судить. На курсы не принимали без направления. Ты должен был его получить или от межрайонного клуба, где тебя знали как активного дрессировщика, спортсмена, или от породной секции.

Когда моя собака умерла, я стала заниматься судейством, потому что это оказалось тоже очень интересно. Плюс, поскольку я сама была активным спортсменом, инструктором, то видела немножко больше, чем, скажем, судья, который занимался только судейством. Я замечала какие-то новые приемы у других инструкторов, понимала, как они сделали что-то, что у меня не получалось, и мне это очень помогало. Мы ведь занимались служебными собаками, а они без рабочих качеств быть не могут.

В клубе служебного собаководства получали общее звание – судья – и судили и выставки, и испытания, и соревнования. С 1987 года это было разделено, ты мог стать либо судьей по выставкам, либо судьей по спорту. А я получила звание в 1986 году, мне было интересно и то, и другое. По сию пору я совмещаю оба эти направления.

- Вера Эдуардовна, расскажите немного об истории Ленинградского клуба служебного собаководства ДОСААФ.

– Ленинградский клуб возник не на пустом месте. В 1880 году в Петербурге был открыт отдел Императорского Общества размножения охотничьих и промысловых животных и правильной охоты, одной из целей которого было изучение и сохранение породистых охотничьих собак. В 1886 году, опять же в Петербурге, начало свою деятельность новое общество, первое в России, – Общество любителей породистых собак. В 1908 году было создано Российское общество поощрения применения собак к полицейской и сторожевой службе. Многие собаководы, ставшие впоследствии активистами клуба служебного собаководства, начинали еще до революции. Например, человек-легенда Софья Викторовна Родионова держала колли с 1916 года. Она очень много сделала для собаководства, занималась обучением судей.

Любители служебных собак объединились в клуб в декабре 1928 года. Собаки применялись в милиции, армии, для охраны предприятий. Нужны были породистые щенки, из которых было понятно, что вырастет. Племенных собак вначале привозили из-за границы, но с середины 1930-х годов это стало проблематично, и ориентировались уже на свое поголовье, рожденное в Ленинграде.

Начальником клуба был Петр Алексеевич Заводчиков, замечательный человек, который понимал, что нужно работать не только со взрослыми людьми, но и обязательно думать о будущем, а для этого нужно работать с детьми. Ему помогала Ольга Дмитриевна Кошкина, тоже исключительный человек, она возглавляла школу-питомник служебных собак при клубе. И вот именно эти дети, с которыми занимались в довоенное время, составили костяк 34-го отдельного инженерного батальона собак-миноискателей, которым командовал П.А. Заводчиков. У него была не только знаменитая «девичья команда», но и мужская, ничуть не меньшая по составу. В ней как раз служил легендарный колли Дик. Во время войны мобилизовали собак, в армию было отдано очень много породистых, но Заводчиков и Кошкина все-таки стремились сохранить самых лучших. Во время блокады в Ленинграде родились пометы немецких и южнорусских овчарок, колли, эрделей.

На территории Сосновки, там, где сейчас поставлен памятник военным собаководам, располагалась школа-питомник под руководством Ольги Дмитриевны Кошкиной. Во время войны там готовили собак военных специальностей. Например, подрывников, но использовать так собак было страшно нерационально, и потом от этого отказались. Заводчиков ездил в Москву к Мазоверу, учился у него подготовке минно-розыскных собак. Были еще собаки-санитары, собаки-связисты, которые носили донесения в сумочке на ошейнике (портдепешнике) или тянули телефонный провод. Зачастую собак использовали то так, то так – на передовую они подвозили боеприпасы, обратно увозили на этой же тележке раненых. Были еще собаки-диверсанты, которые могли в указанном месте оставлять взрывпакеты. Вот всему этому и учили в Сосновке. По мере готовности животных отправляли в воинские части. Потом на территории питомника был расквартирован батальон П.А. Заводчикова, и оставшиеся собаки перешли туда.

В 1944 году школа-питомник возобновила работу, начала принимать демобилизованных собак с Ленинградского фронта. 20 августа 1944 года на стадионе «Динамо» состоялась выставка собак. В ней участвовали собаки, еще продолжавшие служить в военных частях.

- А каким был Ленинградский клуб после войны, как занимались там со служебными собаками?

– Конечно, за время блокады большая часть собак была уничтожена. После войны привезли много животных из Германии. Они были породистые, но не всегда с документами. В конце концов, поголовье потихоньку восстановилось, и клуб вернулся к мирной работе. Она была организована очень серьезно. Для того чтобы взять породистого щенка, вставали в очередь. Овчаренка можно было получить в течение полугода после того, как записался. Если речь шла о собаке другой породы (а в клубе было 15 пород – 5 отечественных: кавказская, среднеазиатская, южнорусская овчарки, черный терьер, московская сторожевая, 5 европейских: немецкая овчарка, колли, эрдельтерьер, ризеншнауцер, ротвейлер, и 5 так называемых спортивно-служебных – доберман, боксер, дог, сенбернар, ньюфаундленд), то их нужно было ждать года два-три. За это время примерно половина желающих понимала, что им собаку и не надо, но это было к лучшему, потому что, когда ты уже взял щенка и только тогда понял, что он тебе не нужен, это намного хуже.

В 1972 году при клубе служебного собаководства был организован КЮС – клуб юных собаководов. Свою первую восточницу я взяла в 1975 году и в КЮС пришла с ней. Клуб находился на Васильевском острове, а руководила им Лилия Николаевна Попова, замечательный человек, действующий ныне судья-оллраундер, которой я очень благодарна. Работа с детьми была поставлена серьезно, нам читали лекции лучшие специалисты клуба.

Конечно, клуб работал не только с детьми, но и со взрослыми членами клуба. Перед тем, как купить щенка, нужно было пройти техминимум в межрайонном клубе. На Васильевском острове был городской клуб, который занимался племенной работой, выставками. И было 5 межрайонных клубов, которые занимались организацией дрессировки собак и обучением собаководов по программе техминимума, из которой можно было узнать, как кормить, сколько гулять, когда прививать, об основах поведения, дрессировки, – элементарные вещи для тех, кто щенка пока не купил или только что взял.

Когда ты уже приобрел собаку, из клуба присылали открыточки или звонили, сообщали, когда выводка молодняка. Обзванивали весь помет. Кто-то приходил, кто-то нет, но большая часть собак осматривалась. Ты мог прийти с собакой с любым вопросом и в межрайонный клуб, и в городской, тебя всегда выслушивали, давали советы. Владельцев приглашали на выставки, на соревнования, когда подходил возраст собак 10 месяцев – на дрессировку. Без дрессировки собака могла выставляться, но она не получала медали, только диплом и оценку, в разведение не допускалась, поэтому дрессировали большую часть.

Курс ОКД стоил 10 рублей и продолжался полгода. После этого ты обязательно выходил на испытания. Если сдал – все хорошо. Если нет, то ты мог заниматься еще 2 месяца. Курс ЗКС стоил 15 рублей. Это были не очень большие деньги, все было достаточно демократично, доступно.

Когда собака отдрессировалась, выставилась, можно было заниматься разведением. Получив помет и продав щенков, владелец сдавал сведения о них опять-таки в клуб, и там уже клубные работники следили за щенками, приглашали их на мероприятия, консультации и т.д. Система действительно была очень серьезная.

В клубе постоянно собирались породные секции. Дни недели были распределены, у коллиной секции, например, это был 1-й и 3-й понедельник месяца. Приходили любители породы, приглашались щенки на осмотры, обсуждались планы разведения, в которых участвовала вся секция. Абсолютно каждая потенциальная вязка обосновывалась. При осмотре щенков обмеряли, смотрели зубы, кобелей проверяли на крипторхизм. Оценивали не одно лишь выращивание, но и результаты племенной работы. Это был как бы такой коллективный питомник. Племенная работа не только планировалась, но еще и обязательно анализировалась.

Анализировать ее помогали такие мероприятия, как смотры-соревнования для собак всех пород, мне они очень нравились. Их организовывали межрайонные клубы или породные секции. Смотр-соревнование – это комплексное мероприятие, где служебная собака обязательно участвовала в испытаниях по дрессировке и в экстерьерном ринге. Она набирала баллы и там, и там, дальше их сумма определяла итог. Весь смысл был в том, чтобы найти идеал служебной собаки, потому что побеждал не только самый умный или не только самый красивый. Ты видел действительно лучших представителей пород, потому что можно быть очень красивым, но при этом совершенно никчемным по характеру. Но живешь-то ты с характером, экстерьер – дело второстепенное, и если собака тебе не подходит по характеру, то с ней очень тяжело.

- Вера Эдуардовна, с учетом Вашего огромного опыта дрессировки и экспертизы, как Вы считаете, в какую сторону изменилось и продолжает меняться современное собаководство? Что Вас радует, а что беспокоит?

– Конечно, ДОСААФ-овская система предполагала дисциплину. Были руководители клубов, которые при всей демократичности обсуждений в конечном итоге все-таки решали основные вопросы разведения. Конечно, были владельцы собак, которым хотелось самостоятельности, которые не хотели вязать свою суку с предлагаемым кобелем, но им говорили: нет, вот так и больше никак. В конце 1980-х – начале 1990-х годов стали появляться любительские клубы, где все было не так строго. Естественно, когда ты сам решаешь, что ты хочешь получить, есть какой-то момент творчества – это плюс. Но при этом появилось очень лояльное отношение к дрессировке, и с моей точки зрения это плохо. Некоторые владельцы стали говорить: «Зачем нам дрессироваться? Она и так овчарка, у нее все в крови!» – и в результате получили много собак с не очень хорошим экстерьером, не говоря уже о поведении. К примеру, дрессировка по ОКД предполагала прыжок через барьер высотой 1,5 м. Если у той же овчарки, скажем, были слабые связки или неправильное строение конечностей, она просто не могла его перепрыгнуть и, соответственно, не участвовала в разведении. Поэтому отсутствие дрессировки – это не очень хорошо, хотя свобода творчества и привлекательна, и важна. Так что есть и плюсы, и минусы, нельзя сказать – это черное, это белое.

- При судействе различных пород на выставочных рингах на что Вы обращаете особое внимание, что считаете самым важным для всех? Что категорически не приемлете?

– Я начинала как судья-породник со своей любимой породы колли, которой отдано много лет, которая до сих пор в моем сердце и будет там всегда. Больше всего у меня отсужено именно колли. Но поскольку у меня был интерес к дрессировке, я судила смотры-соревнования, появился опыт экспертизы собак других пород. Когда рухнул железный занавес, в страну стали привозить собак новых пород, этот список еще больше расширился. При экспертизе родственных пород появляется большая глубина в понимании своей собственной. Постепенно я стала судить много разных пород собак, поэтому сейчас, наверное, я больше не монопородник. Для меня, как для многопородника, очень важно здоровье, функциональность. Иногда я вижу, как некоторые породники восхищаются: «Ой, какая породность», но при этом упускают что-то очень важное в здоровье, потому что экстремальная породность часто идет за счет здоровья собаки. Поэтому я могу выбрать собаку попроще, но более функционально построенную.

Для меня очень важна анатомия. Сейчас очень хороший груминг, есть такие мастера, что просто диву даешься, есть очень хорошие хендлеры, которые действительно могут представить собаку в самом выигрышном варианте. Но все это не передается по наследству. Поэтому для меня очень важна анатомия, то есть то, что наследуется. Если собака имеет какие-то огрехи в анатомии, все-таки я немножко ее отодвину, а победителем выберу именно более удачно сложенную собаку. Нас так учили, что признаки, которые передаются по наследству, – это важно. Все остальное – второй план, хотя, конечно, очень приятно, когда собака ухоженная, хорошо отдрессированная, без проблем тебе показывается. Если собака с удовольствием со мной общается, я с ней тоже с удовольствием общаюсь, но для меня хороший характер и хорошая анатомия – это разные вещи, и не всегда они вместе.

- Наряду с заводчиками эксперт также несет свою долю ответственности за то, как развивается та или иная порода, какие ее представители в первую очередь идут в разведение. В связи с этим как Вы определяете для себя задачу судьи?

– Задача судьи – отобрать лучших, максимально здоровых и максимально породных, то есть ухватить этот компромисс, а это действительно иногда компромисс. Правда, сейчас выставки – такое дорогое дело, что средних собак редко приводят, а приводят действительно хороших. И общий уровень собак в целом сейчас высокий, хотя, конечно, бывает всякое.

- Вера Эдуардовна, Вы судите собак не только на выставках, но и на испытаниях по дрессировке, спортивных соревнованиях. Как Вы считаете, насколько верно сложившееся мнение, что кинология сейчас – это только шоу, что дрессировкой и спортом с собаками занимается меньшинство?

– До некоторой степени это так. Более того, сейчас к выставкам отношение как к шоу. Но на самом деле это зоотехническое мероприятие, а шоу – это когда начинаются конкурсы – пар, групп, хендлеров, на лучшую собаку выставки и т.п. Вот это уже шоу. А все то, что проходит до выбора лучших представителей пород (ЛПП) – зоотехническое мероприятие, не надо об этом забывать. Что касается дрессировки, конечно, сейчас дрессируются меньше, потому как это не требуется в обязательном порядке даже для служебных, рабочих пород. Раз это не обязательно, есть соблазн этим и не заниматься. К тому же сейчас дрессировочных площадок мало, по сравнению с тем, что было, и занимаются там далеко не все. На мой взгляд, это не очень хорошо. Для того чтобы дрессироваться по IPO, например, нужен след, а это как минимум один раз в неделю надо ехать куда-то в поля, по бездорожью, в любую погоду – люди не готовы к этому. Опять же, далеко не каждая собака может заниматься спортом, даже если она рабочего разведения. И далеко не каждый владелец. Весь фокус тут соединить талантливого человека-спортсмена и талантливую собаку. Поэтому действительно сейчас дрессировка меньше распространена. Труда здесь однозначно нужно вложить больше, чем в выставки. Хотя, на мой взгляд, совместные занятия все-таки дают человеку и собаке намного больше, их жизнь более многообразна и насыщенна, они более счастливы.

- Расскажите, пожалуйста, о смешном, курьезном случае из Вашей судейской практики.

– На испытаниях у меня был случай. На ОКД есть такой навык – отказ от корма, предлагаемого посторонним. Собака берется на поводок, судья предлагает ей корм, а она не должна его есть, чтобы ее не могли отравить. После этого на земле разбрасывали еду, отпускали собаку, и она должна была пройти по этому участку, не съев корм. Кстати, сейчас, в век догхантеров, это очень актуальный навык. Я дрессировщику говорю: «Пристегните поводок, проверяется отношение к корму». Он пристегивает поводок, достает колбасу и начинает кормить свою собаку. Я говорю: «А что вы делаете?» Он: «Но вы же сами сказали: проверяется отношение к корму! Я вам показываю – моя собака к корму относится хорошо!» Из-за того, что я не назвала навык полностью – «отношение к корму, предлагаемому посторонним», вот так смешно получилось.

- Вера Эдуардовна, а какая собака у Вас сейчас? Расскажите немного о ней.

– Когда я в 1986 году получила судейское звание, были очень жесткие правила. Ты не имел права судить свою собаку и ее потомков. Поэтому рано или поздно, как бы ты ни любил свою породу, чтобы ее судить, ты вынужден был покупать себе что-то другое. Поэтому в 1989 году я приобрела фокстерьера и с тех пор держу эту породу. Это очень близкая мне по духу собака. Несмотря на небольшие размеры, она с твердым характером, чувствует себя лицом значительным и не боится никого. Для колли у меня, конечно, достаточно жесткий характер. Я строго требовала и понимала, что мне с колли не очень легко, да и моей собаке тоже нелегко со мной, хотя я, конечно, и старалась это как-то сгладить. А фокс выдерживает мой характер, мою упертость. Я человек, заточенный на победу, если у меня собака не работает на 1-ю степень, то я с ней не выйду в ринг.

- Какие советы Вы можете дать нашим читателям-новичкам, которые хотят завести своего первого питомца?

– Если собаки еще нет, надо очень хорошо подумать, нужна ли она вам, потому что это как маленький ребенок. Ты все время должен думать и строить свою жизнь с учетом того, что у тебя есть собака. С собакой нужно гулять несколько раз в день, в любую погоду. Нужно думать, чем ее правильно кормить, если собака заболела – лечить. Собираясь в отпуск, решить, куда ее деть? Если ты взял породистую собаку, ты несешь ответственность перед заводчиком, который доверил ее тебе. Надо все-таки хотя бы один раз сходить на выставку. Нужно обучать свою собаку, особенно если она крупная. Мы живем в большом городе, и собака должна быть социализированной, это обязательное требование. Владелец животного должен очень много знать и должен где-то эти знания получить. Чтение книг не всегда помогает, хорошо, что сейчас есть интернет. Но существуют какие-то мелочи, о которых не пишут, потому что это само собой разумеющееся для тех, кто уже не первый год в собаководстве. А если ты только начинаешь, то должен быть какой-то человек, который с тобой поделится этими знаниями. Поэтому хорошо бы сходить на площадку и выбрать инструктора, который поможет воспитывать собаку.

Собака требует много любви, много знаний, но она очень много любви и отдает. Эта любовь всегда взаимная и всегда бескорыстная. Какой бы ты ни был – старый, молодой, красивый, некрасивый, с большой или с маленькой зарплатой, нищий, – собака любит тебя все равно, просто за то, что ты есть, что ты рядом. И это очень приятно.

Беседовала Татьяна Тикунова

Фотографии предоставлены В.Э. Алифиренко

Опубликовано в журнале «Собачий остров» №1(51) 2018