Обратиться ?Вопрос-ответ

Юрий Петрович Микитюк: «Добро всегда приносит только добро».

Поделиться:
Распечатать

Юрий Петрович Микитюк, главный врач ветеринарной клиники имени Айвэна Филлмора, – это человек, деятельность которого и как ветеринарного врача, и как человека трудно переоценить.

Благодаря Юрию Петровичу и сотрудникам его клиники спасено огромное количество домашних и бездомных животных, в том числе и подопечных Благотворительного фонда «Верность». Юрий Петрович – человек, в котором высокоморальные качества неразделимо сочетаются с высочайшим профессионализмом, врачебным чутьем и огромным опытом. Наверное, именно про таких людей говорят «врач от Бога».

Юрий Петрович, расскажите о себе и о том, чем Вы занимались до того, как создали собственную клинику.

Этот вопрос заставляет задуматься и задать встречный вопрос: «С какого времени?», потому что, будучи рожденным в 1971 году, я прошел очень длительный путь, в том числе и в ветеринарии. Когда-то я закончил среднее специальное учебное сельскохозяйственное заведение, получил должность ветеринарного фельдшера и поработал какое-то время в необычной, скажем так, среде – на ферме крупного рогатого скота, а это своя история, свой путь.

История вхождения в ветеринарную практику в Санкт-Петербурге началась еще в 1993 году. К 1995 году, когда закончил институт, я уже активно занимался частной ветеринарной деятельностью. Параллельно работал в госветслужбе, и меня потихоньку уносило в сторону контакта с людьми, у которых были серьезные проблемы, связанные с их питомцами. Таким образом, у меня начался путь помощи бездомным, уличным и приютским животным. Имея определенные навыки и личное свободное время, я постепенно, день за днем и год за годом, обрастал определенными контактами, что и погрузило меня полностью в такую «бездомную» жизнь. В течение десяти лет у меня не было ни одного отпуска и практически ни одного выходного дня.

А как Вам пришла идея открыть собственное дело?

Постепенно у меня накапливался опыт. Так как все же я был фельдшером и прошел хорошую практическую подготовку, то постепенно наработал определенный профессиональный навык, который очень продуктивно отразился на контакте с малообщительными приютскими и уличными животными. В частности, именно вопрос стерилизации/кастрации таких животных позволил отработать определенные шаги бесшовных операций. Я стал еще более востребованным в этом направлении и, активно утверждаясь как врач, вышел на тот уровень, когда вместе с волонтерами мы были готовы осуществлять операции по кастрации/стерилизации не просто в рамках какого-то приюта, а в рамках всего города. В начале 2005 года, когда начала формироваться концепция гуманного отношения к животным через стерилизацию, у меня был большой багаж практического опыта. Таким образом, моя клиника образовалась в ответ на потребность. Я видел себя в качестве исполнителя этого направления и видел свою личную необходимость, потому что занимался этим 10 лет. Все как бы толкало меня на это поле на каком-то подсознательном уровне. Можно сказать, моей клинике была изначально предначертана ее судьба, чтобы, занимаясь стерилизацией, я мог реализовать свой профессиональный навык.

Да, не скрою, был момент, когда у меня был вариант познакомиться с заморской ветеринарной практикой. И я даже вышел на взаимодействие с ветеринарным доктором из США, который просто поверил в меня, моему профессионализму и пригласил к себе на работу. Но, к сожалению, через некоторое время этот доктор скоропостижно ушел из жизни, и мой план реализовать свою идею претерпел изменения. Я был очень сильно «заряжен» на этого доктора и после его смерти был в некотором оцепенении, но спустя время решил еще больше повысить свой профессионализм и не уезжать из страны. Зная, что в городе официально создается программа гуманного отношения к животным, я предложил свои профессиональные навыки именно в этом направлении. Я был услышан, мне дали возможность профессионально поработать, и, скажу с гордостью, что у меня это получилось. Ветеринарная клиника имени Айвэна Филлмора является пионером чрезвычайно серьезного проекта, который сегодня очень в большом почете и служит примером для всей нашей страны, потому как результат очевиден и налицо. Программа работает, а изобретенная мною методика утвердилась и стала индуктором и стимулом для многих специалистов. Это новый шаг в косметической хирургии, и гордо хочется признаться, что это все сложилось в наших стенах. Ветклиника зарождалась очень медленно, пошагово. Движение к ней началось издалека, но оно было настойчивым и упорным, и в результате все сложилось.

Много трудностей Вам пришлось преодолеть в период открытия клиники и начала ее работы?

Мне иногда хочется сказать, что если бы я был умнее, то этот процесс не начинал бы. Потому что быть ветеринаром и в то же время административным сотрудником данного дела – два разных момента. Ветеринары часто воображают, что администрирование – это легко, а на самом деле этому специально надо учиться и учиться не меньше, чем ветеринару как специалисту. Поэтому, к сожалению, возложив на себя два направления – практическое и административное, – я по сей день испытываю трудности в этом деле. С учетом того, что у меня уже очень большая команда, я переложил многие обязанности и связанные с ними трудности на своих подчиненных, но, тем не менее, ответственность очень большая. Трудно оно и нелегко, потому что решение административных вопросов требует определенной тактики, а бизнес – это маховик очень серьезный, и в нем нет «авось», «а чуть-чуть», «а может быть, потом». Все делается сегодня и сейчас: и арендная плата, и зарплата, и поставка оборудования и медикаментов. Мы, как я выражаюсь, не из недр страны берем свои доходы, а из своих услуг. Оказывать услуги и получать за них деньги, а потом правильно использовать и вкладывать эти деньги – это не просто и не легко, но что есть, то есть.

Мы знаем, что Вы много сил и времени посвящаете бездомным животным. Чем это вызвано? Это обязанность или «зов души»?

Мне пришлось кропотливо идти по этой лестнице, и эта лестница изначально была уже заложена, как следствие накопленного профессионального опыта. Плюс я очень многому научился у волонтеров. Скажу честно, что уже в процессе обучения очень у многих специалистов-ветеринаров атрофируются чувства сострадания и любви, потому что эта профессия не подразумевает индивидуального лечения какого-то одного животного. Масштабная профилактика, вакцинация, организация производственного процесса, получение в промышленных масштабах качественной и полезной продукции для нашего питания – это не только молоко и шерсть, которые можно с живого животного получать, но это и мясо, и все с этим связанное. Поэтому после получения ветеринарного образования остаться гуманистом у некоторых не получается. Я и по себе замечал, что некоторые качества в какой-то мере иногда начинали у меня притупляться, но, общаясь с неравнодушными людьми, я ощущал, что во мне что-то неправильно, и мне это помогало исправлять себя. Каждый раз, встречаясь с такими людьми, я убеждался в том, что наиболее верные и нужные качества для специалистов ветеринарии, особенно для тех, которые помогают и участвуют в спасении конкретной жизни, это именно сострадание и гуманизм. Очень признателен многим, встретившимся мне людям за то, что они открыли и разбудили, или может быть еще больше пробудили и еще больше поддержали меня. Не скажу, что я бессердечный или еще что-то. Ветврачей учат немного другому в процессе институтского курса, и мне, как и многим, приходилось заново возрождать в себе определенные качества. Волонтеры и сострадающие люди, все те, кто участвует в спасении жизни – это комок солнечной энергии, который заряжает и дает силы. Я развивался с ними вместе, и сегодня для меня важна именно помощь каждому страдающему и каждому нуждающемуся. В своей практике я никогда не выбирал и, слава БОГУ, мне не приходилось выделять, как на войне: этот уже никакой, а этого еще можно спасти. Я старался спасать каждого, кто появлялся на моем профессиональном пути, каждому старался помочь независимо от его финансового положения. И люди, которые со мной общались и общаются, свидетели тому, что я могу поступить в некоторых случаях бескорыстно, но в то же время вынужден принимать пожертвования, потому что для осуществления профессиональной деятельности требуется материальная поддержка и препараты берутся не из воздуха.

Моя потребность в этой работе утвердилась сама собой, так как я неравнодушен, и это неравнодушие заложено во мне от природы моей, через мать. Она у меня была практикующей медсестрой, оказывала помощь нуждающимся. Поэтому, я считаю, что это заложено во мне на генетическом уровне плюс приобретенное, в еще большей степени, от тех добрых людей, которые встречались мне в пути.

Какие у Вас есть увлечения?

Сложно сказать об увлечениях, потому что увлечение у меня одно – спасти как можно больше и как можно быстрее. Когда меня спрашивают, о моей сегодняшней специализации и о том, чем я занимаюсь, я называю такое ремесло в ветеринарной практике, как кастратор. Это звучит немножко звонко, грубо, может быть, но если сказать «стерилизатор», кто-то может спутать и решить, что я занимаюсь стерилизацией какого-нибудь производственного оборудования, а вот кастрация – это уже точно применительно к живому чему-то. Поэтому я бы шуточно сказал, что мое увлечение – это кастрация. На самом деле это, конечно, работа, и она настолько востребована, что я сегодня пытаюсь хотя бы частично переложить ее на своих подчиненных, своих уже учеников.

Если говорить об увлечении, не связанном с ветеринарией, то это печное дело. Я имею в виду сооружение традиционных русских печек для отопления. Меня это действительно очень сильно увлекает. Порой только на этом могу себя отвлечь от каких-то насущных проблем, раздумывая, каких размеров и с какими дымоходами буду делать следующую печку. За полтора года я сложил шесть печек. Для меня это большой прорыв, все они функционируют. Приходилось даже усовершенствовать некоторые их чертежные недостатки, и они оказались более продуктивными после моих усовершенствований и менее капризными, потому что в литературе не всегда все до конца выкладывается, остаются какие-то тонкости и секреты. Мне нравится, что из неживого создается живое. Под живым я подразумеваю рабочую печь, дающую тепло, которого порой не хватает кому-то для жизни. Человек или любое другое живое создание, прикасаясь к этому теплу, становится более теплым, более нежным, более ласковым, и это очень сильно вдохновляет и заряжает. А в случае неудачи какой-то, в случае какого-то промаха всегда можно взять и заменить, переделать, постучать и заново сотворить, в отличие от нашей ветеринарной практики, где ты не можешь промахнуться, тебе не дано право на ошибку, у тебя всегда должно быть все четко и без ошибок. Ошибки здесь не допускаются. Каждая ошибка может стоить жизни, и она будет необратима. А переключаясь на такое «печное» увлечение, отвлекаешься, разгружаешь себя как личность, снимается стрессовая нагрузка, которую ты изо дня в день только суммируешь и накапливаешь в себе. Печки – это не такое давнее увлечение, всего лишь полтора года, но я надеюсь, что оно не исчезнет из моей жизни.

Помимо этого, надеюсь, что найду чуть больше времени для своей семьи, потому что моя семья слишком часто лишена моей близости, и я сам в семье очень сильно нуждаюсь и верю, что это тоже будет моим увлечением – быть больше дома, чаще видеть своих детей. Поэтому я бы сказал так: физические увлечения – это мои печки, духовное – это моя семья, где я пока ощущаю себя не совсем полноценным семьянином.

Как Ваша семья относится к Вашей работе?

Моя семья относится к моей работе очень позитивно, потому что моя супруга является сотрудником армии волонтеров, как я бы назвал ее «должность». До того, как мы встретились, она занималась тем же, чем занимаюсь я, оказывала в меру своих возможностей ту помощь, которую она могла оказать. Она не оставляла без внимания нуждающихся в помощи, то есть тех, кто находился без присмотра. Это могли быть и домашние потерянные животные, и уличные бездомные собачки. На тот момент, когда мы встретились, на ее счету было более сорока спасенных жизней. Может, цифра не точная, но это был большой личный опыт контакта с такими же несчастными, как и мои пациенты. Моя семья меня очень хорошо понимает и состоит из защитников собачьих и кошачьих жизней, потому что мы знаем цену этой жизни. Этому доказательство – наши собственные домашние животные. Они все когда-то нуждались в помощи и находились порой в безнадежном состоянии, но им удалось по счастливой случайности встретиться с нами – с моей супругой, со мной. Сейчас эти собаки счастливы и здоровы. Мне не всегда хватает времени, чтобы уделить его семье, но это все компенсируется пониманием.

Как Ваши домашние питомцы к Вам попали?

Есть, например, две собаки, которые попали к моей супруге. Одна собачка в осеннюю и не совсем ясную погоду бегала между домами, промокшая, запуганная, искала себе пропитание и, скорее всего, будучи брошенной, была очень несчастна. Ее поймали и приютили у себя дома. Второй пес неоднократно был замечен у остановки общественного транспорта, где он, будучи молодым и голодным, тоже искал себе пропитание. Супруга, убедившись, что у пса нет хозяев и он нуждается в заботе, пожалела его, и таким образом он тоже попал к нам.

Что касается моей личной собаки – эта собака имеет очень интересную историю. Так как у меня уже росли дети, своей собаки в тот момент не было. Но мне хотелось питомца для себя, и вот судьба так распорядилась, что к нам в клинику шесть лет назад привезли собаку из Саратова. Собака была в очень тяжелом состоянии, у нее был серьезный диагноз – диафрагмальная грыжа. Эта собака была доставлена волонтерами на поезде в наш город, и я первый раз в жизни провел операцию по хирургическому лечению диафрагмальной грыжи в своей клинике. Во время операции была необходимость трогать сердце, рабочее сердце, просто своей рукой. Это было незабываемо, когда ты спасаешь жизнь, ты трогаешь святая святых – сердце, которое несет в себе жизнь. А после этого, когда ты все заканчиваешь и собака выживает, она тебя благодарит и облизывает тебе руки. Ну это, что называется, специально не придумаешь. Это настолько трогательно, что я, ожидавший, когда же возьму собаку, которая должна была быть, наверное, какой-то необычной, как я думал про себя, но абсолютно здоровой и не приносящей трудностей детям, не смог удержаться и через четыре дня забрал эту собаку к себе домой. Она и по сей день живет со мной и олицетворяет всех бездомных, которых я спасаю, которым помогаю. Так что вот такие у нас питомцы.

Ваша работа крайне непроста и чрезвычайно ответственна, но наверняка в Вашей практике были и необычные случаи. Расскажите о них!

Был один необычный случай, когда мне позвонил мой приятель и сказал: «Юра, ты знаешь, есть такая проблема. У моего друга, но он только не здесь живет, а в Нью-Йорке, что-то не складывается с врачами. Сказали, что его кот не сегодня-завтра помрет, лучше его усыпить. Не мог бы ты помочь другу?» Это был очень интересный вопрос, на который я, уважая своего приятеля, но находясь в небольшом недоумении, ответил: «Как же я могу помочь?» – «Ну, хотя бы пообщайся с ним, правда ли это на самом деле». Я согласился. Созвонился со мной товарищ из Нью-Йорка, изложил мне ситуацию о случившейся беде, как коту один доктор поставил диагноз – рак легких, а второй посмотрел и сказал: «Да у вас не рак легких, у вас не злокачественная опухоль, а доброкачественная, но, по-русски говоря, хрен редьки не слаще, это тоже плохо, это тоже как бы тянет на усыпление». Во время беседы у меня возникло предположение, что у кота та же диафрагмальная грыжа, с которой однажды мне уже пришлось столкнуться. Было очень забавно – собака из Саратова, кот из Нью-Йорка, то есть все, что на расстоянии, должно быть диафрагмальным процессом. Шутка, но так и получилось, потому что анамнез как бы уже намекнул мне, что так быстро опухоль не может появиться. После просмотра рентгеновских снимков поставленный мной диагноз подтвердился, и я предложил владельцу кота обратиться в ту клинику, где люди имеют опыт общения с такими пациентами, и прооперировать животное. Но что самое забавное, этот человек через день прислал эсэмэску: «Жена выезжает, завтра будет в Питере». А чуть позже он дозвонился до меня и попросил оказать помощь его питомцу. Первого февраля кот был в клинике, здесь мы уточнили диагноз и прооперировали его, как я когда-то прооперировал свою собаку. Эта история интересна тем, что люди, спасая свое животное, обратились в соответствующее учреждение в том месте, где они жили, но в силу некомпетентности первичного контакта они уже дальше не то что пожалели денег на операцию, но просто побоялись, что питомец будет нечаянно некачественно прооперирован. Они доверились мне, пролетев огромное расстояние с таким серьезнейшим диагнозом, при котором легкие кота работали всего на 30 процентов, а это очень большой риск. Котик был выписан из клиники на домашний лечебный режим на второй день после операции и уже через пять дней был счастлив, кушал и радовался жизни. Через 20 дней он улетел обратно к себе в Нью-Йорк.

Историй очень много, я могу их рассказывать не один час. А еще есть примеры, когда поражаешься стремлению животного к жизни. Эти истории показывают, как организм животного, встречаясь с трудностями, борется за жизнь, как животные нуждаются в человеческой помощи и как от нас порой зависит их судьба. И когда ты прилагаешь все силы для их спасения и видишь, как больной организм, претерпев тяжелейшие испытания, остался живым, ты понимаешь, насколько сильна природа и как хочется всем стремиться к солнышку.

Мы будем благодарны, если Вы скажете несколько слов нашим читателям.

Поскольку читают этот журнал и эти мои слова люди, как правило, неравнодушные к жизням животных, мне хочется, чтобы таких людей в нашем обществе становилось как можно больше и чтобы каждый из нас своей добротой и любовью заряжал себе подобных с каждым днем в прогрессии арифметической или геометрической. Чтобы как можно больше было именно таких сострадающих людей. Хочется каждому из нас пожелать не останавливаться на достигнутом, идти вперед и тратить свою энергию на то, чтобы любовь превращалась в еще большую любовь и в ту помощь, в то сострадание, в тот гуманизм, которых порой не хватает миру. Добро всегда приносит только добро, и хочется, чтобы все мы были как можно добрее, дружелюбнее, милосерднее, отзывчивее друг к другу и к нашим близким четвероногим друзьям.

Беседовала Екатерина Хаперская

Фотографии предоставлены автором

Опубликовано в журнале «Собачий остров» № 1(39) 2016